Полина Шакало отправила шахтера в космос и помогла Донецку получить худучилище

Она пришла к кисти и мольберту не благодаря, а вопреки. Сельская девчонка, опаленная войной, сумела удивить сначала Днепропетровск, а со временем – всю страну. Из-за болезни оставила скульптуру, нашла себя в живописи. Стала прекрасной женой, матерью и Мастером, убедив в своем таланте скептически настроенных коллег. Завтра дончанке, народному художнику Украины Полине Шакало исполняется 75 лет. И она продолжает писать – светло, чисто и лучисто. Наверное, потому, что делает это душой и сердцем.

Тяжелые утраты
Девчушке из села Николаевка, что на Днепропетровщине, было всего четыре года, когда пришла война. Старшую сестру оккупанты угнали в Германию, брат пропал без вести на фронте в мае 44-го. О нем Полина Антоновна до сих пор без слез вспоминать не может.
— Ведь я и художником стала во многом под его влиянием, в память о нем, – делится она. – Учительница сохранила его рисунки, очень много о нем рассказывала… А я, поступая в худучилище, писала кистью брата.

Мама умерла рано… Отец, тяжело раненный еще в Первую мировую, часто лежал в госпитале. Поля отправилась в Днепропетровск: заканчивать вечернюю школу и работать.
— Устроилась на какую-то фабрику, где делали всякие заклепки-шпонки. Там работали в основном сироты – обшарпанный, озлобленный народ. Шутили друг над другом, давая помыть руки… кислотой, – вздрагивает Шакало. – Однажды шла я после работы через парк. Усталая, едва на ногах стою. И вдруг у меня будто крылья выросли за спиной – увидела, как мои ровесники рисуют. Оказалось, это первый курс худучилища вышел на пленэр – писать на природе. Я схватила какую-то девушку за локоть, затряслась вся: «А что, этому учат? Здесь? Даже в Киев ехать не надо?». Она очень мне помогла. Показала училище, привела в изостудию, где занимались начинающие художники.

Через несколько месяцев занятий Полина успешно штурмовала худучилище. Причем выбрала скульптуру – уж очень большое произвела на нее впечатление стоящая внутри здания копия знаменитой работы Микеланджело «Раб».

Свет Несвитайло и совет Арнаутова
Училась она блестяще. Одна из работ студентки Шакало получила первую премию на областной выставке. В виде поощрения девушку направили в Киев – познакомиться со столичной художественной школой, побывать в музеях. Когда училась на третьем курсе, ее уже сватали в Киевский худинститут. Не пошла. И не жалеет.
— Столичную жизнь я бы не потянула, да и главного человека в своей судьбе, осветившего и согревшего меня, могла потерять, – поясняет она.

Человек этот – коллега по кисти и спутник по жизни Николай Несвитайло. Он был младше на курс, старше на девять лет. Они прожили вместе до самой его смерти – почти сорок лет, поддерживая друг друга. Вырастили прекрасных детей. Дочь стала биологом, сын – математиком.
Мало кто знает, через что пришлось пройти Полине Антоновне, прежде чем стать признанным мастером. Уже в юности у нее выявили сахарный диабет. Резко упало зрение, начались отеки ног, появилась аллергия, в том числе на сыпучие материалы. О работе скульптора не могло быть и речи.
Молодая семья перебралась в Волноваху, на родину супруга. Николай Евлампиевич ежедневно вставал до зари, чтобы добраться в Донецк, где работал на художественном комбинате. Приезжал домой затемно. Жена воспитывала детей, причем не только своих. Именно стараниями Шакало в Волновахе была создана первая изостудия, где она и преподавала.
Переехав в Донецк, ютились в комнатушке на Рутченково. Спали на досках, из-за бедности Полина сама обшивала семью. Несмотря на трудности, настояла, чтобы муж заочно поступил в Ленинградскую академию художеств на искусствоведческое отделение. Сама училась по его книгам и конспектам, преподавала в худшколе и торговом техникуме на отделении «Художественное оформление». И писала картины в особом, неповторимом стиле. Открывая для себя новые горизонты, раскрываясь в них, как изумительные цветы на ее натюрмортах.
— Огромное значение для меня имела оценка моих картин известным художником Виктором Арнаутовым, который многие годы провел в США и Мексике, помогал легендарному Диего Ривере расписывать стены дворцов в Куэрнаваке и Мехико, преподавал на факультете искусства и архитектуры Станфордского университета, – рассказывает Полина Антоновна. – А потом перебрался в Мариуполь, где приложил руку, к примеру, к созданию мозаичного панно «Покорение космоса» на Доме связи, оформлял интерьер аэровокзала. Мой муж писал о нем монографию, и Виктор Михайлович приезжал к нам домой – ознакомиться с работой.

Увидев картины Шакало, Арнаутов отозвал в сторону ее мужа. И сказал: «Николай, мой тебе совет: сделай всё, чтобы Полина продолжала писать. Я видел много работ, так что знаю в них толк. Поверь, у нее – дар!».
Несвитайло поддерживал супругу всегда и во всём. Сам в Союз художников не вступил, она же влилась туда еще в 1971-м. А два года спустя состоялась первая персональная выставка Полины Антоновны.

Президенту приглянулись бабы
Терний в ее жизни было куда больше, чем звезд. Долго мыкалась без мастерской, много трудилась, чтобы получить свое место под солнцем на той или иной выставке. При ее мягком характере (ни нахрапистости, ни пробивных способностей) и потрясающей скромности задвигать Шакало было легко… Именно поэтому «народной» она стала лишь в 2010-м, хотя должна была много раньше. Впрочем, зла ни на кого не таит.
— Я благодарна судьбе за то, что еще жива. Из моих родных до 75 никто не дотягивал, – смущенно улыбается эта светлая женщина.

Лет 20 она трудилась в комиссии эстетического воспитания, в том числе на республиканском и всесоюзном уровне. Организовывала по две-три выставки детского творчества в год. И на всех уровнях продвигала идею появления в Донецке худучилища.
— Наши запросы и предложения складировали в папку, где они и пылились. Наконец даже у меня терпение иссякло, – признается Полина Антоновна. – И когда на съезд в Киев прибыл народный художник РСФСР, академик, автор знаменитых военных картин «Мать», «Дыхание весны», «Безымянная высота» Борис Неменский, возглавлявший Всесоюзную комиссию по эстетическому воспитанию, я к нему – с этой проблемой. Отдала все документы, пожаловалась, что уже лет пять бьюсь, как головой об стену. И он пошел прямиком к первому секретарю ЦК Компартии Украины Владимиру Щербицкому. Вопрос был решен в кратчайшие сроки. И в 78-м в Донецке появилось художественное училище!

Картины нашей замечательной землячки путешествовали по всему Союзу. Они осели во многих музеях, в частных коллекциях. Написанная ею красавица-украинка (один из вариантов полотна «Флора») есть у экс-президента Леонида Кучмы. А триптих – каменные бабы в степи – поселился в семье действующего главы государства Виктора Януковича.
Редкий дар Художника – не просто писать, а делать это сильно, глубоко, чтобы цепляло. У Полины Антоновны получается. Смотришь ли на «Время весны», где изображена девушка, поставившая на пол сумку с веткой сирени и стреляющая в тире; на казака, мчащегося на лихом коне с дивчиной сквозь украинскую ночь; на угрюмого и одинокого Тараса Шевченко, бредущего по берегу Невы; на радостную, полную жизни женщину, просеивающую зерно богатого урожая, – получаешь заряд того самого «эстетического наслаждения», которое невозможно передать словами. Нужно увидеть, ощутить, прочувствовать.
У нее одинаково прекрасны и портреты, и пейзажи (много бескрайних донецких, неповторимых днепропетровских – с заброшенными ветряками), и натюрморты. Что-то рождается из воспоминаний, что-то – из свежих впечатлений.
— Дочь принесла желтые розы. И мне так захотелось их написать, пока не завяли. Так что схватилась, – показывает она свежий натюрморт. – Еще добавлю керамическую желтогрудую птичку – и будет завершенная композиция.

Много полотен она посвятила шахтерам. На картине «В добрый путь» изобразила бывшего соседа Юрия, набирающего во флягу воды перед спуском в забой. «До завтра» родилась после трагедии на шахте им. Скочинского. А потрясающее «Прикосновение», где над земным шаром кружат космонавт и горняк, между которыми плывет алая роза, воспевает покорителей небес и глубин.

В гости приходил Никулин
Немало картин Полины Шакало заселили клоуны и арлекины. И тому есть интересное объяснение.
— Еще во время учебы в Днепропетровском худучилище, когда мы с мужем жили на квартире, у хозяев был мальчик-школьник, – делится Полина Антоновна. – Глядя на нас, он заявил, что тоже хочет рисовать. Мы же, видя, как ловко он ходит на руках, прыгает, будто мячик, посоветовали: «Ты же готовый артист! Иди лучше в цирковое». И что вы думаете? Прошли годы, мы с супругом смотрели в донецком цирке представление российских артистов. И вдруг объявили, что среди участников номера на перше (специальный шест, который удерживается артистом, стоящим внизу, на лбу или плече, тогда как его партнер исполняет вверху различные трюки) – тот самый мальчик, но, конечно, изрядно повзрослевший. Мы встретились, познакомились и подружились с его руководителем – народным артистом Леонидом Костюком, который возглавлял московский цирк на Цветном бульваре, а позже – Большой московский цирк на проспекте Вернадского… Как-то после представления вместе с ними к нам в гости нагрянул и Юрий Никулин. Веселый, слов нет. От хохота мы все падали под стол. Вот все эти впечатления и воплотились потом в серию «клоунских» картин.

Информационное агентство UKRAINE PRESS. 28 мая 2012

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *